Выходит, что когда мне кажется, что я не совсем счастливый, мне это не кажется, а так и есть на самом деле. Но ведь братцы мыслеводители не раз говорили, что сумасшедшим так только кажется, и из-за этого именно «кажется» они-то и несчастны… Тут я подумал, что, наверное, мне только кажется, что мне кажется, что я иногда бываю не очень счастлив. Но ведь все равно кажется, братец Пилат III, сказал я, не одно, так другое кажется. Качественно другое, братец Пилат III, поправил я братца Пилата III — одно дело, когда тебе кажется, что ты не очень счастлив, и совсем другое дело, когда тебе кажется, что тебе это только кажется…

Я совсем запутался в коварных нитях собственных предательских мыслей. Чтобы распутаться, встал со стула и прошелся по трем метрам туда и трем метрам сюда, составлявшим хранилище.

— Я счастлив, я счастлив, я счастлив… — громко повторял я.

Тут в приоткрывшуюся дверь просунулась корона братца Моны Лизы. Он спросила:

— Ты чего?

Я ответил с достоинством:

— Не видишь — радуюсь.

— Чему радуешься? — радостно улыбаясь, спросила братец Мона Лиза.

— Тому, что живу в Нашем замечательном Доме, чему еще тут можно радоваться?

— А можно мне с тобой немножко порадоваться?

— Ну, порадуйся, — согласился я.

Мы стали радоваться вместе, весело-весело радоваться, но уже через минуту братец Мона Лиза прервала нашу радость, сказав:

— Тебе пора идти на инструктаж. Я пошел, а так как мне нужно было идти на инструктаж, пошел на инструктаж: набрал шифр, закрыл за собой толстую бронированную дверь, поставил на нее печать и направился в персональный кабинет братца четвертого зама братца Цицерона II.