— который…

Я вложил в последующие слова всю свою свирепую ненависть:

— … окружен хаосом окружающей Наш Общий Дом ядовитой среды.

— Куда…

— … все выходящие братцы должны нести наш свет нашей просвещенности и наш дух нашего самопожертвования, — радостно подытожил я.

— Необходимость существования Департамента, — зрачки братца Апостола в глазах сильно расширились, — круглой печати обусловлена…

— …необходимостью иметь печать на любом домовом документе, — затрепетав от восторга, отчеканил я.

— А также…

— … порядком!

Братец Апостол вдруг зевнул, мгновенно смутился собственной неуставной вольности и настороженно-косо на меня посмотрел. Я сделал вид, что рассматриваю стоявший в левом углу домовой флаг, который с каменным выражением влюбленного в знамя лица как зеницу ока охранял братец пятизубочник из вневедомственной охраны.

— Так… Отлично… — наконец справившись с неуставной зевотой, сказал братец Апостол. Вдруг неуставно чихнул, побледнел до самой короны и скороговоркой выпалил:

— Святое служение Великой Мечте…

— …наш единственно святой братцевский долг! — докончил я.

На этом официальная церемония проведения инструктажа высших сотрудников завершилась, и, громко щелкнув каблуками, я покинул персональный кабинет братца Апостола.

Минут через пять в хранилище печати прибыла первая на этот день группа поиска. Братец Мона Лиза, как и положено, встала при знамени, я торжественно открыл толстую инструкторскую книгу и…

— Дорогие мои братцы! — с холодной слезой в голосе горячо начал читать я. — Сейчас, выйдя за Железный Бастион, вы спуститесь в ядовитую бездну окружающей Наш Общий Дом ядовитой среды, куда понесете наш свет нашей Великой Мечты, сконцентрировавшийся в образе нашей славной круглой печати. Свет нашей Великой Мечты был, есть и будет всегда. Пройдут дни, пройдут годы, пройдут чередой века, но этот свет не потухнет и не погаснет, а лишь разгорится с новой могущественной силой, которая поведет нас и наших славных потомков на славные свершения…