— Да так. Будто в Нашем Доме нет никаких рангов.

— Это как… — опять было попытался я заикнуться.

— Я уже жалею, что показала тебе эту дурацкую корону… Ну, договорились?

— Если братец Принцесса приказывает…

— Не приказываю — прошу. Идет?

— Так точно, — неуверенно рявкнул я и стал размышлять о том, что все это очень, очень странно. Прошу… Влиятельнейшая корона — и просит. Просит, когда нужно отдать приказ. Двадцатиоднозубая корона просит у короны девятизубой!

Мои размышления прервала братец Принцесса, он положила руку на мое запястье моей, братца Пилата III, руки.

— Скажи, а почему ты остановился и заговорил со мной?

— Можно я сначала немножко попью божественного нектара? — попросил я.

Он кивнула головой без короны, и я залпом осушил бокал.

— Так почему?

— Да ведь ты красивая!

— Разве только поэтому? Честно.

Раз братец Принцесса, сам Сынок Самого Братца Президента, приказывала, хотя вроде бы просила, говорить честно, я не имел права говорить нечестно. К тому же любые свои высказывания и любые свои действия я мог смело списать на полученное от братца Белого Полковника спецзадание. Вот почему я сказал:

— Глаза, все дело в глазах… Когда я вижу такие глаза у себя в зеркале, всегда страшно пугаюсь. Трепещу от ужаса! Такие же глаза мне снились сегодня целый сон ночью, когда я спал, — у сумасшедших. Ужас, ужас, ужас! Ведь сумасшедшие это те, кому кажется, а когда братцу что-либо кажется, он галлюцинирует, а галлюцинации это иллюзии, а иллюзии — это порождение враждебной нам окружающей Наш Общий Дом ядовитой среды.

Я понизил голос и продолжил:

— Сегодня утром, когда я только-только проснулся, я галлюцинировал. Я вроде бы был не очень счастлив… Они-то, наши славные братцы мыслеводители, конечно же, лучше знают, счастлив я или нет. Тогда что же это, я им не очень верю? Конечно, верю.