Я направился вниз, под уклон и скоро смог углубиться достаточно далеко. Стены стали суше, как-то даже ухоженнее. А потом неожиданно сменили старые камни на изящную облицовку из розоватого мрамора. Под потолком обнаружился замысловатый декор, а на полу лежали и звонко цокали под ногами плиты из желтого песчаника. Мой факел сгорел на половину, но теперь он был не нужен - точно такие же горели на стенах, вставленные в позеленевшие бронзовые подставки. Узоры на облицовке мне что-то напоминали. Чередования прямых линий и закруглений были чем-то похожи на фрески этрусков, которые можно видеть в музеях, но присутствовали и совсем иные мотивы. Время не тронуло эти стены, и в свете факелов роспись играла живыми сочными красками. Словно была нанесена еще вчера. На одной из стен я наткнулся на умело нарисованное изображение пса бойцовой породы. Туловище зверя было повернуто к зрителю, мощная голова наклонена, а из темных глазниц полыхали багровые точки. Яркая-яркая краска, она словно светилась, отражала свет факелов, так что красные глаза пса мерцали и вспыхивали, словно в черепе животного горят два миниатюрных костра. Мои нервы были напряжены, и потому я вздрогнул, увидев картину. Эти глаза мне были знакомы. Сколько раз я видел их в снах. То багровые, то яростные, оранжевые. Прижавшись к противоположной стене, я обошел картину. Минут через сорок пять мой путь по туннелю завершился. И начался бег. Туннель с картиной на стене вывел меня в просторное помещение в форме цилиндра. Пять факелов горели под потолком на недосягаемой высоте. Еще пять шипели и плевались жгучими искрами рядом с полом. Их расположение было таково, что когда я вошел, от меня в разные стороны упало сразу пять теней, колеблющихся, полупрозрачных. Чуть ниже верхнего ряда факелов, но на большой высоте располагалось несколько вырезанных в скале лоджий. Они тоже были ярко освещены желтоватыми светильниками, от которых в глубине что-то посверкивало золотым блеском.