На высоком берегу

1.

Дождём, дождём упасть из дрёмной сини и всё, что не доделал, наверстать, предутренним дождём, упругим, сильным дождём, послушным только ветру, стать,

печаль свою пролить земле на радость, помочь растеньям почву проколоть, встречая день, как самый красный праздник, о лезвия лучей изранить плоть,

слабея и спеша, наполнить реки, над горизонтом радугу зажечь и вдруг иссякнуть, стать бессильным, редким, последней каплей утомлённо лечь,

растечься голубыми ручейками и видеть: ты к берёзке подойдёшь и капли с веток соберёшь руками, и скажешь: "Ах, какой чудесный дождь!"

2.

Река и ночь. Безмолвие и тьма. Или уснуть -- или сойти с ума. Ни голоса -- ни рядом, ни вдали. И под ногами не видать земли, и не видать, что берега круты.

Лишь промелькнёт из темноты

волною отражённый свет -и нет его. И даже Бога нет.

3. Храм

Высокий бор насквозь просвечен. Босое солнце на траве. Не сосны -- восковые свечи горят на синем алтаре.

Но я из рощиц голенастых, где чахнет города душа, спешу сюда не поклоняться, а распрямляться и дышать

и уверять себя упрямо, что вечны дерево и зверь -святые мученики самой последней, может быть, из вер.

4.

Произрастают на болоте красы невиданной цветы. Но если вы любой сорвёте, внесёте в свет из темноты, лишь удивитесь огорчённо, насколько жалок он и мал.

А он светил

во тьме зловонной

и славно так

благоухал. Вопросом горьким он согнётся, увянет, не успев понять:

зачем светить

при свете солнца

и слабо так

благоухать?

5.

Там, где берега круты, пересчитывать ступнями уводящей в рай тропы травянистые ступени.

Сплёвывая с языка табака сухую крошку, оглядеться свысока на вершине понарошку

и не думать ни о чём. Вот он ты, а вот вершина. Всё на свете хорошо.