Всего-то и было -- крутой и осклизлый неблагоустроенный берег Томи, а кажется: там и высокие мысли, и лучшие строки, и юные мы.

Ах, знать бы и верить, как это ни горько, что кроме случайно удачной строки всего-то и было -- костёр на задворках, в котором сгорели плохие стихи...

3.

У старой полыни особенный запах. В нём -- лето. Не это, которому рад, а то, что дожди схоронили, оплакав, и не возвратили. И не возвратят.

Узрев на пути неживые соцветья на ломких стеблях с благовонной трухой, пройди стороной. Не задень. Не заметь их. Беги аромата полыни сухой.

К цветущим полянам! К поющим рассветам! Но прочь от стеблей, чей пахучий излом отравит веселие нового лета пронзительной скорбью о лете былом!

Достойно ли это: жалеть и поныне, в средине пути, о начале дорог? ...Я нюхаю веточку старой полыни, премудрым советам своим поперёк.

4.

Ухожу, не прощаясь. Под шёпот, кивки и молчанье, под шуршанье отжившей листвы подо мною и над. Ведь любое прощанье по сути своей -- обещанье обязательно встретиться снова и повспоминать.

Не хочу обещать. Не люблю навещать прожитое. Не могу превращать прошлогоднее сено в траву. Я уверен, что я и сегодня чего-нибудь стою. Я надеюсь, что я и до завтра ещё доживу.

Облетает листва разговоров, застолий, размолвок. Забываю детали. От этого не по себе. Но встречаются новые лица, и снова я молод. Станут новой листвой эти новые лица в судьбе.

И они облетят? Что ж, и вечнозелёное древо обновляет листву, просто делает это тайком. Зазывая: "А помнишь?" -- пытается липкое чрево ненасытного прошлого нас заглотить целиком.

Пусть коряв, пусть извилист мой ствол, но он тянется к свету, не всегда из надира в зенит, но всегда напролом. Остаются ветвями вильнувшие в сторону ветви, что когда-то хотели бы стать, но не стали стволом.

Я сегодня живу. Я старею, когда вспоминаю.