Похоже, это была плохая идея, подумала она, и опять навернулись слезы, вместе с паникой. Что ей теперь делать? Подняться к двери и попросить принять ее в братство? Насколько это будет глупо? Они наверно решат, что она жалкая или, в худшем случае, что она полоумная. Нет, это глупая идея, все равно, что спустить деньги на такси.

Было жарко, она устала, все болело, ей нужно сделать домашние задания, и негде было спать, а все это вместе, было уже слишком.

Клэр сбросила свой рюкзак, спрятала в ладони свое помятое лицо, и захныкала, как ребенок. Чокнутая плакса, померещился ей голос Моники, но от этого она только сильнее разревелась, и вдруг к ней пришла мысль вернуться домой, домой к маме с папой, комната, которую они держали для нее, казалась лучше, лучше чем все, что угодно здесь, в этом страшном, безумном мире…

«Эй», - произнес девичий голос, и кто-то тронул ее за локоть. «Эй, ты в порядке?»

Клэр вскрикнула и подскочила, с размаху приземлилась на растянутую лодыжку, и чуть не свалилась. Напугавшая ее девушка вытянулась и схватила ее за руку, чтобы вернуть ей равновесие, она и сама выглядела напуганной. «Извини! Боже, я такая неуклюжая. Вот так, теперь порядок?»

Это была не Моника, или Джен, или Джина, или кто-то из студенческого городка ТПУ; она была похожа на гота. В хорошем смысле – она не дулась «Я не столько крута, сколько холодна» в стиле большинства готов, которых Клэр видела в школе – но окрашенные в черный беспорядочно остриженные волосы, бледный макияж, обильная подводка и тушь, колготы в черно-красную полоску, тяжелые черные ботинки и мини юбка в складочку… четко определяли ее, как поклонницу тьмы.

«Меня зовут Ева», - сказала девушка, и улыбнулась. Это была мягкая, забавная улыбка, как бы приглашающая Клэр оценить шутку, понятную только им. «Да, представь себе, мои родители меня так назвали. Как будто знали, кем я стану». Ее улыбка растаяла, и она присмотрелась к лицу Клэр. «О. Боже, хороший фонарь. Кто тебя так?»