Она сидела в гостиной, пила домашнее вино из черники, которое она и Джек сделали прошлым августом, как же давно это было, и вязала вещи маленькому. В данном случае, пинетки. А что еще ей оставалось делать? За последнее время никому и в голову не приходило сплавать на материк и заглянуть в ближайший торговый центр.

Чтото ударилось в окно.

Летучая мышь, подумала Мэдди и подняла голову. Спицы на мгновение застыли. В темноте чтото двигалось, чтото большое. Но яркий свет масляной лампы отражался от стекол, и она не могла понять, что именно. Она протянула руку, чтобы притушить фитиль, и тут же раздался новый удар. Стекла задрожали. Она услышала, как посыпалась высохшая замазка. Мэдди вспомнила, что осенью Джек собирался заняться окнами, подумала, может, за этим он и пришел. Безумная мысль, он же лежал на дне океана...

Она сидела, склонив голову, с вязанием на коленях. Маленькой розовой пинеткой. Синие она уже связала. Внезапно до нее дошло, что слышит она слишком многое. И ветер. И прибой на Крикет Ледж. И дом то ли охал, то ли стонал, как старуха, устраивающаяся на ночь в постели. Да еще в прихожей тикали часы.

- Джек? - спросила она молчаливую ночь, ставшую вдруг очень даже шумной. - Это ты, дорогой?

Вот тут окно гостиной раскрылось и на пол повалился... не Джек, а скелет с висящими на нем остатками плоти.

На его шее попрежнему висел компас. Поросший мхом.

* * *

Ветер вскинул занавески к потолку. Скелет приподнялся на четвереньки и посмотрел на нее черными, пустыми глазницами, обросшие ракушками.

Он издавал какието хриплые звуки. Безгубый рот открывался и закрывался, щелкали зубы. Он хотел есть... но куриный суп с вермишелью на этот раз не устроил бы его. Даже тот, что продавался в стаканчиках.

Чтото серое висело и покачивалось за обросшими ракушками глазницами, и Мэдди поняла, что видит остатки мозга Джека.