— Ну хорошо, покажи мне на плане эту секцию. Попробую осмотреть ее на месте. Не может такого быть, чтобы мы не смогли самостоятельно изолировать одного несчастного слухача.

Грузовой отсек был наполовину пуст, если не брать в расчет несколько гусеничных бульдозеров и три зачехленных компрессора для сжижения кислорода. Потолок был монолитен и не имел швов. В нем не было никаких люков или съемных секций, через которые можно было дотянуться до следящего устройства. Металл в этом месте был усилен бронированными переборками, как ни в одном другом месте. Плюс альфа-шпангоуты и кристаллитовые стержни для увеличения надежности в случае ракетного попадания. Я думаю, на верфи это сделали намеренно, дабы нельзя было добраться до следящего устройства без серьезных последствий. Снять его можно было только в доке или, на худой конец, прибегнуть к направленному взрыву изнутри, после чего пожинать горькие последствия содеянного. Нет, господа конструкторы, на это я пойти не мог.

С ненавистью прожигая взглядом чертову переборку, мешающую добраться до маленького поганца, я ударил кулаком по потолку, ощущая растущую головную боль.

— Мыслей свежих нет, но еще не вечер. Еще раз покажи схему грузовой секции и просчитай варианты направленного взрыва, — сказал я, вернувшись в кабину управления.

— Следящее устройство не активно, капитан, — огорошил меня компьютер. — Уже в течение пяти минут. Если принять отрицательные результаты диагностики за основу, оно вышло из строя и больше не передает узконаправленный сигнал.

— Как это — «вышло»?! Ты мне сказки не рассказываешь? — засомневался я. — Только что пел, что его невозможно отключить…