— Внимание! Зафиксировано движение флотов!

Шлема на мне не было, но в воротнике скафандра скрывались переговорные устройства, по которым я общался с псевдоинтеллектом. Движение флотов могло означать только одно: начало вторжения. Этой минуты я страшился с момента посадки на борт.

— Увидимся на поверхности, Ингвар! — крикнул мне вслед Юджин, когда я порывисто развернулся. — Держись ближе к нам, и тогда не пропадешь, сержант! Мы прикроем…

— До поверхности еще живым добраться нужно, — потеряв интерес к дружкам, отмахнулся я.

Флагманский линейный корабль «Адрианаполь» — под чьим прикрытием наши транспорты и находились — лихо сметал все, что стояло у нас на пути к планете. Мы, словно рой рассерженных мух, носились в тени его китообразной туши размером с небольшую луну, скрываясь под надежной защитой щитов. Бедные дурни заметили нас слишком поздно, подняв навстречу всего пять крыльев по пятьсот машин в каждом. И это меньше чем в миллионе километров от планеты, точнее, на расстоянии прямого удара. «Адрианаполь», разделавшись с аванпостами, пробил широкие просеки в орбитальных заграждениях, дав возможность проникнуть в глубь планетарной обороны сотне крейсеров огневой поддержки. Наверное, от бешеного слона в посудной лавке ущерба было бы намного меньше. Но о том, что это уже победа, мог подумать разве что новичок. Закрепиться на орбите — это малая фаза сражения за Гозор. Главное — расчистить поверхность от фортификаций и создать удобный во всех отношениях плацдарм для дальнейшей высадки солдат и техники. Противник не собирался терпеть нас на орбите и пустил в ход все свои ядерные боеголовки. Из шахт заградительных дивизионов ПВО поднялись в яркое от взрывов небо Гозора тысячи ракет, способных развалить на части крейсер.