– А чего ее вызывать? – раздался веселый голос. – Наша милиция всегда на страже.

И Гонсо, так звали нашего молодого человека, с облегчением увидел, что толпу уверенно рассекает, как всегда, веселый капитан милиции Мурлатов.

Внимательно оглядев задержанного и его преследователя, которые как-то сразу сникли и стушевались при виде бравого капитана в высоченной, как океанская волна, фуражке, Мурлатов повернулся к толпе:

– Все, граждане! Концерт окончен. Мордобоя больше не планируется. Народных волнений тоже. Расходимся не спеша по своим делам.

Мигом разобравшись таким образом с толпой, капитан одобрительно подмигнул молодому человеку:

– Сами оперативной работой потешиться решили, Герард Гаврилович? А что – могете! Что вам в прокуратуре париться с бумажками? У вас же душа, я чувствую, на простор рвется. Вам бы в засаду, в погоню, чтобы пули вокруг свистели!..

– Ну, сразу пули, – хмыкнул несколько смутившийся Гонсо. – Просто шел мимо, а тут эти бегут, один в рясе, я сразу и вспомнил, что в утренней сводке было сообщение о краже в церкви…

– Ну да, понимаю, скромничаете, мол, на моем месте так поступил бы каждый! – не отставал настырный капитан. – Не каждый, ох не каждый! А вы сразу сообразили, что к чему! И в схватку с преступником не побоялись вступить!

– Сами вы преступники! Прислужники гэбэшного режима! – прохрипел вдруг лысый, которого теперь держал своей твердой рукой капитан. И глаза его блеснули нездоровой страстью.

– Так-так, дерьмократ недорезанный, значит, – беззлобно засмеялся капитан. – Тогда айда в застенки ЧК. Там твоя мечта исполнится – станем тебя пытать огнем и мечом, пока не заговоришь! Ну а ты, Аника-воин, что скажешь? Только без грубостей у меня, устал я уже от них сегодня.

Бородатый, кажется, только и ждал, когда ему будет дозволено слово молвить, и торопливо затараторил, путаясь от возбуждения в словах и волосах бороды.