Вера осторожно протянула руку. Гном не убежал, но под серебристой шкуркой явственно прошла дрожь. Он был готов улизнуть. Вера взяла пирожок и протянула его существу, продолжая ласково приговаривать. И маленькая рука нерешительно протянулась навстречу.

Через час появился Саша. И застал в своем доме идиллию: запахи сдобы, тепло, тишину. Веру, на коленях которой посапывал сытый и довольный "Чебурашка". Вера гладила тугое пузико, а гном тихонько урчал.

- Да,- сказал Саша,- это удивительно. Оказывается, геологи из Снежинки - хорошие ребята.

- Т-с-с-с, тихо,- зашипела Вера.- Видишь же, спит.

Саша забрал теплое потяжелевшее тельце, отнес его на печку. Они беседовали вполголоса, часто оглядываясь, словно в доме спал ребенок. Саша, ублаженный вкуснющим пирогом и чаем, стал намного сговорчивее.

- Слушай, Лискин, что это такое и где ты его взял?

- Что это? Видишь ли, Вера, это называется Кузя, а по происхождению оно - самый настоящий домовой.

- Ну тебя, Лискин, я же серьезно.

- Да я тоже. Ну, хорошо, я наелся, дела сделаны, Кузя спит,- можно поговорить подробнее. Только предупреждаю, история долгая.

- Давай долгую.

- Ну так вот. Я собирался в эти края. Никого я тут не знал. А мой приятель родом из этих мест. Вот и подсказал, чтобы остановился я пока в избе его бабушки, которую буквально на днях он забрал из деревни. Одна старуха осталась. Пришел я к ней за ключом. Рассказала она мне, как дом найти, поклоны и приветы перечислила, а потом и говорит: "Виновна я сильно. В город уехала. Внук тут, правнук, да и житье легче. А только дом-то бросать негоже. И домовика жалко, погибнет ведь, сирота горькая. Одна надежда - домовик смышленый, может, переберется к кому. Хозяи-и-ин был, отрада. Молоко у меня по четыре дня не скисало, козушка здорова да гладка, хорь ни в жисть в курятник не лазал. Уж ты домовика покорми, поприветь. Ну и... повинись за меня".