Поэтому в ближайшее воскресенье она запаслась сгущенкой, компотом, мукой, маслом, яйцами, ванилином, корицей и побежала к Саше - печь пирог и мириться.

А Саши дома не оказалось. Вера - человек бывалый, где люди прячут ключи, ей известно. Она пошарила за дверным косяком и вынула большой железный, тронутый ржавчиной ключ. В этом краю люди запирают дверь от росомах и рысей, поэтому Вера не спрашивала себя, прилично ли входить в отсутствие хозяина. Она оставила у порога лыжи, в сенях обмела одежду.

В доме было чисто, вода в ведрах имелась, печь протоплена. Вера вымыла руки и принялась стряпать. Скоро в дому запахло разогретым маслом и ванилью.

Вера загнула пирог на четыре угла и посадила его в печь. Остался еще кусок теста, и Вера налепила маленьких пирожков. Они испеклись быстро, пока девушка отмывала стол и посуду. Постелила на столе льняное полотенце, высыпала на него пирожки, поставила чайник и присела отдохнуть.

Что-то Саши долго нет. С одной стороны - хорошо: пирог поспеет, чай настоится, хозяину с мороза радость. А с другой,- обидно будет, если не увидятся. Вере хотелось поговорить с Лискиным. Обстоятельно, за долгим чаепитием. На глаза попалась мисочка в подпечье. Она была пустой и сухо блестела. Повинуясь какому-то безотчетному движению души, Вера разбавила теплой водой сгущенку и налила в мисочку.

А потом пришла пора пробовать пирог. Вера выскочила в сени, большим ножом наколола лучинок. Открыв заслонку печи, осторожно воткнула лучинку в румяную корочку. Нет, еще не готов.

Вера вернулась к столу. Тихо как! Сюда бы ходики или сверчка. Впрочем, тишина этого дома уютна, дом был живой, хотя Саша явно обходился минимумом комфорта. Но в этом доме была душа. Не исключено, что питалась она молоком.

Вера фыркнула при этой мысли и отыскала глазами мисочку. Посудинка была пустой. Так.