- Не перебивайте!.. - оглянулся экскурсовод. - Слушайте и глядите молча!

Никто экскурсовода не перебивал, ничего у него не спрашивал.

Гурьев загляделся на мушкетеров. "Однако у них не мушкеты - автоматы..." - подумал он.

- Замолчите! - опять обернулся экскурсовод. - Или у кого-то неисправна мыслеантенна? Выключите!

Опять Гурьев не заметил среди экскурсантов ни движения, ни возгласа.

Кажется, был дан сигнал к сражению - Гурьев, видимо, пропустил, загляделся на экскурсовода. Тот был весь внимание.

Войска двинулись друг на друга. Узкая полоса травы между ними колыхнулась, как под ветром, и, точно кузнечики, вспорхнули из-под ног солдат бутоны - закружились в воздухе, как цветная метель.

- Вестники смерти, - мрачно сказал экскурсовод. - Но смерти не будет. Глядите!

Гурьев опять не увидел, откуда взялась эта женщина. Может быть, чуть изменился кадр - но пламя волос женщины вдруг появилось перед глазами.

- Ринния! Ринния! - завопил экскурсовод. - Вот она, Ринния!

Женщина бежала по свободной полоске между войсками, волосы развевались от быстрого бега. Была она высокая, длинноногая, в светлом платье. Но волосы!.. Они были солнечные, казалось, горели и опаляли лица людей.

- Ринния, вот она! - продолжал кричать экскурсовод.

Ринния бежала и тоже кричала:

- Остановитесь! Не надо крови! Не надо смерти!

Было ли это неожиданностью или так действовал вид, голос женщины, но следом, там, где она пробежала, опускались штыки.

- Справедливые, Честные, - продолжал звенеть ее голос, это ведь все равно! Это один народ! Так пусть между нами будет жизнь и мир!

Ряды солдат расстраивались, мешались. Лица светлели. Один штык, другой брошены на траву. Солдатские спины заслонили женщину, но голос ее продолжал доноситься издалека:

- Жизнь каждому, мир каждому, дом и хлеб!..

Воины обнимались друг с другом. И цари - это тоже было показано, - царь Честных и царь Справедливых обнялись и поклялись в вечном мире.