Дон Жуан. Так же, как гашиш и морфий. Но я понял твою гнилую философию. Да, человек несовершенен, и грязные потребности плоти мешают ему воспарить к высотам чистого разума. Ты, как и многие другие, примирился с этим - и выдумал свою теорию в оправдание капитуляции. То, что ты называешь богатством, на самом деле - источник бед в большей степени, чем радостей. Ты рассуждаешь о какой-то гармонии, но между разумом и животными потребностями не может быть устойчивой гармонии - разве что при условии капитуляции разума. Поэтому люди и совершают глупости на каждом шагу, обрекая на несчастье себя и других. Как я уже говорил, все беды человечества, кроме стихийных бедствий, происходят от глупости. Ни один тиран не царствовал бы, если бы подданные были достаточно умны, чтобы не подчиняться ему. Меньшинство всегда подчиняет себе большинство, т. е. слабый подчиняет сильного; а все потому, что сильный глуп. Но люди, верные косной своей природе, не желают признать разум высшей ценностью. Видимо, не желаешь этого и ты; в таком случае, нам не о чем говорить. У нас принципиально разные системы ценностей. Вы, сеньор, изволили тут жалеть меня, однако я не нуждаюсь в вашей жалости. Напротив, жалости достойны вы. Высоким штилем выражаясь, вы блуждаете в гнилой трясине страстей, я же пребываю на Олимпе рассудка. Восхождение на этот Олимп было не очень легким, зато теперь я добился своего, и мой разум главенствует над всем остальным. Дон Мигель. Ну что ж, пусть каждый остается там, где он есть. Дон Жуан. Однако ты встал на защиту любви, я полагаю, не из чисто теоретических соображений; уж не болен ли ты теперь этим недугом? Дон Мигель. Мне не хотелось бы об этом говорить. Дон Жуан. Говорить со мной, не так ли? Конечно, ты же понимаешь, что я сорву романтический покров с твоего кумира и выставлю его во всей неприглядности и и постыдности. Дон Мигель. Жуан, оставь в покое эту тему! Дон Жуан. Но почему ты хочешь обманываться? Истина - лучшее лекарство от этой болезни.