- Ты слышала, что с вашей? - спросила Нинка, заскочившая со стопкой каких-то левых документов для виду.

  - Что-что - дрыхнет, - ответила я.

  - Нет, у нас девочка слышала разговор начальника, так он говорил с врачами - у нее что-то вроде малокровия и упадка сил, она в обморочном состоянии, отправили в больницу.

  - Да с чего бы ей, - недоверчиво произнесла я. - Это она кого угодно может до обморочного с упадком довести, но сама...

  - Я тебе точно говорю, - кивнула Нина, и, подхватив бумаги, с деловым видом унеслась прочь.

***

  - Что-то ты вялая какая, как сонная муха, - заметила бабуля, бодро шагающая к оградке на кладбище по знакомой тропинке.

  Каждую весну мы обязательно приходили к ним, навещали. Бабуля делилась с ними последними новостями, я же просто стояла молча рядом, рассматривая цветущие ландыши и кусты сирени. Мне нечего было им сказать - я их толком-то и не помнила. Все, что я ощущала по их поводу - это оставшийся с детства осадок обиды за то, что они меня бросили. Чуть позже я уже начала понимать умом, что они не бросали меня, и в произошедшем нет их вины, но маленькая девочка глубоко во мне по-прежнему винила их в своем одиночестве. Кто знает, возможно, будь они рядом, я бы не выросла такой отшельницей, таким злым замкнутым зверьком, чаще смеялась бы, была беззаботной, больше радовалась и играла с другими детьми, воспринимала бы все легче, и жизнь стала бы добрее ко мне.

  Я вздохнула, и вслушалась в рассказ бабули. Она тем временем уже дошла до проблем с крышей и перешла к тому, что надо бы подрезать яблоню, которая стоит сбоку от нашего дома.

  - Да, сейчас они вылезут с пилой и непременно нам помогут, - не удержалась я.

  На что бабуля лишь бросила в мою сторону грозный взгляд и строго произнесла:

  - Не ерничай. Повырывай сорняки лучше вокруг.