- Как дочка? - спросила я, перевешиваясь через стол.

  - Спасибо тебе огромное, всем вам, все хорошо, слава богу: с тех пор, как выписались из больницы, больше никаких рецидивов. - Я смотрела на девушку перед собой, на темные круги под ее глазами и худые руки, от которых осталась только кожа да кости. Лена и так никогда не была пампушкой, а теперь и вовсе стала своей тенью.

  - Хочешь печенье? - Спросила я, неловко улыбаясь.

  - Нет, спасибо, - покачала она головой и вернулась к работе.

  - Съешь, когда захочешь, - я все-таки положила ей на краешек стола горку печенья. Если она не начнет есть, тогда переливание скоро понадобится ей самой.

  - Да, как там у вас дела? Все хорошо? - Встряла проходившая мимо начальница с сумасшедшей укладкой на голове и в замысловатой блузе. Она не ездила сдавать кровь, она только ахала и охала, когда в отделе подняли тему, но так ничего и не сделала. Лишь как-то зло посмотрела в мою сторону, когда я ушла на час раньше, чтобы добраться до центра. Я глядела, как улыбается и благодарит ее Лена, и думала, что послала бы на ее месте начальницу ко всем чертям. Хотя, кто знает, возможно, потому у меня так мало друзей, что я посылаю всех каждый раз, когда эта мысль приходит ко мне в голову.

  Очнувшись от своих размышлений, я заметила, как начальница озадаченно смотрит на меня, и тут же постаралась стереть со своего лица ожесточенную ухмылку, сменив ее на что-то более подобающее моменту и общей радушной обстановке. Пусть радуются, в конце концов, все ведь хорошо, кому какое дело, что я не терплю фальши, что любая ложь в интонации и голосе душит меня, гложет, заставляет выворачиваться наизнанку.