Да... Майкл, пожалуй, и впрямь огорчится, когда узнает. И на похороны обязательно явится. Посочувствует и ему, и себе, потому что только с Вилли у него получались настоящие "рашен загуль". Эти самые "загуль" Микки чрезвычайно уважал, видя в них одно из таинств великой северной державы. К таинствам подобного рода он желал приобщаться примерно раз в месяц. И раз в месяц он с германской пунктуальностью приходил к Вилли с сумкой, забитой разнообразными продуктами, а также с неизменной литровой бутылью виски. О своей очередной готовности к "загуль" он не забывал оповестить заранее. К таким мероприятиям он готовился ответственно, чрезвычайно опасаясь возможных препятствий. По его мнению, секрет посвящения в таинство Вилли знал доскональнейшим образом. Других русских знакомых у Майкла не водилось, и так уж получалось, что месяц от месяца дружба их крепла. "Без загуль ви такие же как ми, - вещал он. - Скучни и жадни сухарь". Вспомнив изречение приятеля, Вилли невольно улыбнулся и тут же с досадой отметил, что Виктор в нем все еще силен. Этот самый Виктор отчаянно не хотел умирать, и снизойдя до собрата, Вилли великодушно предложил привести сколь-нибудь убедительные доводы в пользу продления жизни. У Виктора подобных доводов не нашлось, но и прошение о помиловании он рвать отказался.

Так или иначе, но петлю и крюк Вилли, посидев еще немного, забраковал. Он вообразил, как, опрокинув под собой стул, он ринется вниз, подгоняемый зовом земли, распахивая рот, судорожно напрягая мышцы спины и шеи. Вышедшие из повиновения руки будут скользить по веревке, силясь подтянуть задыхающееся тело; ноги, пожалуй, сами собой забросятся на край шкафчика, стоящего неподалеку, тем самым ослабив нагрузку вдвое, а там, глядишь, хитрец-Вилли дотянется и до чертового крюка. Спастись ему скорее всего не удастся, но помучается он крепко. Словом, вариант не годился. Лучше уж сразу разбежаться забиякой-козелком и сигануть в окно головой.