- Из него самого, Семен Прокофьевич. Волхов, почитай, до самого дна опять промерз, ладьи на берегу весеннего солнца ждут. Вот, решил пока мелочной торговлей побаловаться. Двенадцать саней всего в обозе, да еще пара людишек на подхвате.

"Пара людишек на подхвате" почти наверняка означало двух доспешных всадников при оружии, а то еще и с рогатинами. Да и те, что на санях, наверняка тоже из бывалого люда: трусы за тридевять земель с товаром не ездят. И сразу возник у опричника вполне резонный вопрос: а сам-то торговец нигде по пути не поозоровал? Хотя, если с Новагорода идет, то плохого дела сотворить не мог - негде. Тут всего-то, почитай, полтора десятка верст, да и дорога накатанная. Давно бы погоня по следу шла, дабы татя в допросной избе на дыбу подвесить.

- Что слышно в городе хорошего, Кондрат Васильевич?

- Мор черный наконец-то ушел. Почитай, уж несколько недель никто не кашляет. Построены две церкви, деревянная на Скудельницах во имя Жен Мироносиц, и каменная на Печерском подворье во имя Одигитрии Богородицы.

- А плохих вестей до Новагорода не доходило?

- У низовских опять смута какая-то в Москве, сеча случилась недавно с литвинами. А так все спокойно...

Теперь о роду-племени торгового гостя можно было не спрашивать. "Низовские" - именно так новгородцы называли весь остальной мир. Все московские, киевские и владимирские смуты, войны, татарские набеги проходили у них под одним понятием: "у низовских опять смутно", и они запросто могли не заметить смены хозяина московского трона, или опустошительной эпидемии на всей остальной Руси.

Пожалуй, впервые в жизни опричника порадовало, а не покоробило чванство новгородцев. Про болезнь государя они могли ничего и не знать просто не обратить внимания - и дурных вестей по земле не разносили.

А поутру они вставали, Кругом примятая трава. Да не одна трава примята, Помята молодость моя!