- Думаю, больше тысячи будет, Семен Прокофьевич.

- Тебя не видели, Мурат Абенович?

- Как можно? - осклабился татарин. - Я костры посчитал. Две сотни с небольшим. У каждого обычно людишек пять греется. Так и получается, тысяча с небольшим. Палатки видел, но мало. Около двух сотен будет.

- Значит, две сотни рыцарей, а остальное - кнехты, - сделал вывод Зализа, задумчиво покусывая губу.

В общем, соотношение сил его особо не пугало. Если по коннице считать - две сотни ливонской конницы вдвое меньше четырех сотен бояр. Если по кнехтам - то восьми сотням пешцов удара четырех сотен кованной конницы не выдержать. Все вместе - примерно равная сила получается. Пожалуй, даже, орденцев меньше: после осады Казани, не раз встречаясь с татарскими разъездами, и сходив под Тулу, опричник привык, что врага нужно смело атаковать и гнать без оглядки, даже если его больше раза в два или три. Правда, кидаться на орденцев прямо сейчас смысла не имело. Ночь. Бояр поднимать невыспавшихся, да маршем гнать - устанут. Зачем с усталыми витязями бой начинать, если можно врага прямо здесь подождать, да свежими силами в него ударить?

- Что делать станем, Семен Прокофьевич? - негромко поинтересовался подошедший боярин Иванов.

Хотя ратники, вроде бы, все спали, весть об обнаруженном вражеском воинстве непостижимым образом распространилась среди людей, и многие бояре стали подтягиваться к государеву человеку, ожидая его решения.

- А что тут сделаешь, Дмитрий Сергеевич? - усмехнулся Зализа. - Спать будем.

- Как спать? - возмутился кто-то из задних рядов. - Немцы на Руси!

- Спать, - повторил опричник. - Окромя Луги дороги здесь нет, они завтра сами к нам под клинки придут. А коли Бор захотят обложить, оно и лучше. Днем позже подойдем, в спину ударим, а воевода Лютин со стен поможет. Нет пока тревоги, бояре. Людишки Кондрат Васильевича с Божьей помощью гуляй-город срубили из девяти щитов. Завтра поутру Лугу ими перегородим, ливонцев дождемся, да и ударим по ним всею силушкой, до самого Пернова бежать станут.