— Монетку видишь?

— Само собой.

— Не скушал ее кустик…

— Плохая примета, да, Ведич?

— А что, разве хорошая?

— Дурацкая… В смысле, обычай дурацкий. Вот не принял ее автон, и остался на тропке след. Прошлепали тут какие-то умники, и мы об этом знаем. Только пока не знаем — кто.

— Сейчас узнаем, Глюк. Подберу я монетку.

— Поосторожней руки суй. Знаешь…

— Я весьма внимателен, Глюк. Ловушек нет. Вот… Оп! Интересная, кстати, монетка. Ненашенская.

— Слушай, нумизмат. Время теряем. Приспичило чужую мелочь разглядывать?

— А монетка все ж не российская. Крона вроде. Картель, что ли, тут прошел?

— Они б еще визитки свои оставили. Придурки. Всё, Ведич! Топаем дальше.

Сталкер по прозвищу Ведич приподнялся. И сразу сделался очень высоким. Непропорционально высоким. Ноги у него были похожи на конечности кузнечика. Ведич извлек руку из бронеперчатки, перехватил иностранную монету голыми пальцами. Монета была холодной, как и все окружающее пространство.

Это пространство контролировал его напарник, тоже много лет назад утерявший первозданное имя и получивший кликуху Глюк. Он также был до странности высок. А когда поворачивался, амортизаторы механических ног чуть качали его торс, будто автомобиль на рессорах. Правда, даже со всей оснасткой, весил он все же меньше автомобиля. На нем всего-то и было надето, что обычное белье, кевларовая майка, тонкий свитер-поддевка, еще один — толстый, ручной вязки, кевларовая кольчужная жилетка и военная спецовка без знаков различия, в карманах которой было полно всякой всячины. Поверх всего этого — войсковая обновка универсального характера, умеющая менять окраску, согревать, не пропускать внутрь ядовитые газы, и еще многое, необходимое для сохранности сталкерской жизни.