— Не разумнее пылесоса моей прабабки, заставшей еще СССР, — вновь согласился с ним Глюк, одним выстрелом разобрав на запчасти что-то шестиколесное, первично неясного назначения.

— Послушай, друг, а может, нам вступить в Ковчег насовсем? — вопросил Ведич, создавая симметрично расположенную дыру прямо между фасеточными глазами чего-то шестиногого, пробовавшего скакать между кустиками. — Там вроде бы платят за каждого уничтоженного механоида. Мы ведь озолотимся.

— Интересно, а каким образом они подтверждают свои победы? — поинтересовался Глюк, отсекая колесо у какой-то невиданной ранее и всего-то двухколесной штуковины. — Что надо принести в Форт «зеленым»? Колесико, лапку, кусок панциря или сплавленные процессоры?

— Не, так, наверное, не пойдет — засомневался Ведич, поджигая нечто скорпионообразное, с перископом на спине. — Начнутся приписки и всякие другие нарушения. Я вот, с одной такой, например… — он как раз попал в нечто о четырнадцати колесах… — могу запчастей набрать столько, что мой портрет надо будет вешать в Форте «экологов» на доску почета.

— И как же быть? — спросил Глюк, уничтожая что-то малопонятное где-то в восьмистах метрах впереди.

— Думаю, обычный фотоконтроль решит проблему. К каждому стрелку приставляем человека с видеокамерой, для отчетности, — предложил Ведич, разделывая очередью какую-то длиннющую механическую штуковину, снабженную и лапами, и колесиками одновременно. — Жуть-то какая! — прокомментировал он наблюдаемое через оптический прицел.

— Ты прав, — глубокомысленно изрек Глюк, наводясь на совершенно странного механоида, вроде бы с двумя головами. — Я не по поводу фотофиксации. — Он плавно надавил курок. — Я по поводу «жути». Ведь согласись, в последнее время всяких странных меха-монстров развелось просто не в меру.

— Угу, — отозвался Ведич отрешенно. Он был занят: целился во что-то плохо различимое где-то в километре, не меньше.