И когда в комнате возник Полумякин, «Ваня» обрадовался ему, так как теперь можно было не хватать трубку.

— Тут вам звонили, — тускло сказал «Ваня».

— Не мудрено, — шмыгая, как заведенный, от двери к своему креслу и обратно, отозвался Борис Иванович. — Но ты молоток! Меня тоже запускал по кругу. Не узнал, что ли?

— Сдвиг по фазе…

— А чего изучаем? — подскочив, Полумякин всмотрелся в синьку. Разобрался?

"Ваня" поднял на него покрасневшие глаза, с натугой пошевелил извилиной, затем ровно сказал:

— Ентот… простите, этот механизм работать не будет, ибо сконструирован по принципу вечного двигателя. Кроме того, отдельные узлы не стыкуются в блоки, а блоки, естественно, в изделие.

— Ну, ну, — Полумякин строго погрозил пальцем. — Не темни!

— Факт. И потом, на все материалы — стали, клеи, смазки — есть примечания: "Допускается заменить на…" Но, товарищи, надо же учитывать коэффициенты расширения, те же модули упругости…

— Не будет, значит? — перебил Полумякин.

— Не будет и еще раз не будет!

— Пять лет уже работает, и ни одной рекламации. Вникай!

Телефон зазвонил. Полумякин, не глядя, проворно хапнул трубку. «Ваня» показал на часы, затем, пальцами, что уходит. Борис Иванович замахал на него рукой.

День за днем «Ваня» углублялся в производство. Ни одна из технологий, с точки зрения представителя ВК, никуда не годилась. Все эти ублюдочные создания ради мнимой прочности страдали сверхизбыточным весом, материал для них подбирался времен царя Гороха ("так надежнее"), их питало дорогое электричество или горючее, оставляющее после отработки ужасный смрад, при работе они громыхали, скрежетали, ревели, тарахтели и нудно сипели. Однако ж подобные ублюдки ездили и летали, плавали и работали под землей, резали и сверлили, а также производили себе подобных. Это была по-своему мощная, но очень уж нерациональная индустрия.