Но допустим, осмелится, что тогда? Один свидетель против трех. Менты станут дружно утверждать, будто знать ничего не знают, дескать, клевещут на них. В том числе и тот, что в машине остался. Все равно ведь соучастником считается. Хорошо, предположим, доказали факт убийства, что получат убийцы за Володину смерть? В лучшем случае посидят в специальной ментовской зоне, ведь убийство не предумышленное, просто излишнее служебное рвение! Об Оле и говорить нечего! Во-первых, поганая сучка ничего толком не видела, домой убежала, сволочь! Расскажет, быть может, как ее в пьяном виде хотели забрать сотрудники милиции? Как же, жди! Скандал на работе, гневные речи на собрании трудового коллектива... Нет, блядина будет рот на замке держать! Игорь нутром это чувствовал. Недаром Оля ему сразу не понравилась: вызывали отвращение хитрые, бегающие глаза. Предупреждал он Володю в свое время. Словно предвидел беду.

Итак, если даже повезет, посидят менты, на свободу выйдут, жить будут, водку пить, с бабами развлекаться. А брата тем временем черви могильные съедят!

Игорь принял решение. Не нужно никакого заявления, он сам теперь и судья, и палач...

Лейтенант Гавриленко возвращался утром домой с работы. Ласково светило солнце, чирикали суетливые воробьи, ярко зеленела трава на газонах. День обещал быть хорошим, теплым. Но лейтенант, погруженный в мрачные раздумья, не обращал ни на что внимания. В отделение поступили сведения о забитом насмерть мужчине, в котором Гавриленко без труда опознал вчерашнего строптивца. Надо же так оплошать. Заявления от родственников пока не было, однако "по факту" возбудили уголовное дело. Убийство - это тебе не кража чемодана!

Угрызения совести, по причине полного ее отсутствия, лейтенанта не терзали, ум его занимало другое - как выпутаться, шкуру спасти? Он перебирал возможные варианты.