— Что случилось? Он вернулся сюда, чтобы умереть?

Сайрин покачал головой.

— Не похоже.

— Почему?

Сайрин поднялся, держа в руках лопату. Он пошевелил лопатой труп, потревожив рой мух.

— Он не смог бы добраться сюда сам, — сказал он. — По крайней мере, не с вывороченными наружу кишками.

Неожиданно Грейс поняла, на что она смотрела — на чернеющие внутренности, покрытые тёмной кровью и пылью. Кровь была несвежей. Она выглядела вязкой. Загустевшей. Она почти не впиталась в землю. А голова… с головой тоже что-то было не так. На ней было ещё больше тёмной крови, густой, как смола.

— Что… что?.. — Грейс запнулась.

— У него вспорот живот. — Сайрин покачал головой, не веря своим глазам. — Боже мой.

— Это была лиса?

— Лиса?

— Ну, кто на него напал? — неуверенно протянула Грейс, наблюдая за нахмуренным лицом Сайрина.

— Грейси, — сказал он, — у него вырезаны глаза.

— Что?

— Взгляни.

Грейс не хотела смотреть. Она неохотно приблизилась, кашляя от запаха, который проникал к ней в лёгкие. Она увидела покрасневшие зубы… осколок кости… муху, копошащуюся в высохшей луже крови…

— О боже… — Она отвернулась.

— Скорее всего, он был мёртв, когда это случилось, — хриплым голосом продолжил Сайрин. — Его принесли сюда мёртвым, иначе было бы больше крови. Должно быть больше крови.

— О боже, — сказала Грейс. Внезапно она всё поняла. Её сердце заколотилось; она дико посмотрела по сторонам.

— Он здесь, — выдохнула она.

— Что?

— Он нашёл меня. Он нашёл меня, чёрт возьми! — Уголком глаза она заметила какое-то движение и резко обернулась — но это была всего лишь старая шина, которая медленно крутилась вокруг своей оси, свисая с перечного дерева. Всё остальное оставалось неподвижным. Ничто не шевелилось в серебристой листве. Ничто не двигалось, кроме шины — и, конечно, мух, которые снова садились на внутренности Бита.