Не стоило упоминать, что в машине не было кондиционера.

— Мама?

— Что?

— Можно открыть окно?

— Да, конечно. — Бедный Натан — он так испугался. Грейс быстро улыбнулась ему, бросив один-единственный беглый взгляд. Она должна была следить за дорогой. Дорога была настоящей полосой препятствий, особенно перед ручьём, который являлся притоком более широкого, но тоже высохшего ручья Рантига. — Крик Сайрин называл его Броском Камня, а Билл Рикеттс, его ближайший сосед, — Весёлым Ручьём, потому что никто из них не знал его настоящего названия. Это была обыкновенная трещина в земле, у которой трава росла гуще, кустарники собирались в заросли, а деревья стояли небольшими группами. Среди них можно было увидеть несколько чахлых камедных деревьев. Низкие песчаные берега ярко-оранжевого цвета постепенно осыпались и становились похожими на миниатюрные каньоны, но дно ручья состояло не только из песка. Виднелись полосы гравия и глины. Дорога пересекала ручей по одной из этих более устойчивых полос, которая могла выдержать вес машины, если не было дождя.

Но даже дно ручья оставалось ухабистым и тряским.

— Ай! — воскликнул Натан, когда грузовик преодолевал низкий западный берег. Маленький фонарик, упавший с приборной доски, ударил его по колену.

— Прости, дорогой. Осталось немного. — На самом деле они не проехали и половины пути — они даже не приблизились к первым воротам, — но сколько времени им потребуется? Не так уж и много, если дорога станет лучше, а она просто обязана стать лучше перед шоссе Грейс вспоминала, что дорога становилась всё хуже и хуже на пути к ферме.

— Мама?

— Что?

— Мне нужно в туалет.

Только голос, которым это было сказано — тихий, измученный и извиняющийся, — удержал Грейс от того, чтобы накричать на Натана. Невероятным усилием воли сохранив самоконтроль, она смогла ответить спокойно:

— Я не могу сейчас остановиться, Натан.