- Вы говорили вслух, - поспешно добавила она, подливая мне в кружку. - Это у вас часто?

Вопрос прозвучал на удивление серьезно.

- Нет. Это я готовился к нашей встрече.

- Ладно. Допустим... Пойдемте со мной. У меня есть место, куда я вас отведу, и дело, на которое вы могли бы согласиться.

Она поднялась и тут же отлетела прямо ко мне на колени. Оказывается, ругань за соседним столом успела перерасти в такую же унылую потасовку, и выпавший из свалки пахарь сшиб с ног мою работодательницу.

Я тщательно прицелился и пнул невежу в объемистую округлость, выпиравшую у него сзади. Он крякнул, вернулся вперед головой в лоно драки, но через мгновение уже несся ко мне, набычившись и извлекая из-за пазухи самодельный нож.

- Ах ты... - проревел взбешенный пахарь и осекся, тщетно подыскивая нужное слово. - Ты и твоя... да я тебя...

Нет, слов ему положительно не хватало.

- Ты меня, - подбодрил я пахаря, - ты меня и ее, и вообще всех нас... Дай сюда ножик.

Как ни странно, он повиновался. Я взял нож, передвинул с колен на лавку притихшую женщину и положил ладонь на стол. Потом примерился и поднял клинок, держа нож в правой руке.

- Ты меня вот так, - сказал я, с хрустом отхватывая левый мизинец. И еще вот так...

Указательный палец свалился на пол.

- А потом..

А потом наступил момент Иллюзии. Я только успел заметить, как стекленеют и расплываются обрубки: один - на столе, другой - на полу. Я перекинул нож в левую руку, крепко сжал лезвие всеми пятью положенными пальцами, сжал так, что проступила кровь - и вернул нож окаменевшему владельцу.

- Все? - поинтересовался я. - Иди воюй дальше...

До определенных пределов мы ощущали боль так же, как и все. Но с какого-то невидимого рубежа боль превращалась в цвета и звуки. Например, отрубленную голову я воспринимал, как ярко-кобальтовую вспышку под гул накатывающегося прибоя; вспоротый живот - огненный закат, растворяющийся в истошном собачьем лае; ожог - зелень лавра, доходящая до дрожи, и...