Но все это великолепие как-то сразу уходило на второй план, стоило ему поднять голову и повернуться к собеседнику лицом. Создавалось впечатление, что голубые выцветшие глаза Кастора больше всего на свете ненавидят свое прямое предназначение - смотреть, и их заставляют смотреть насильно. Бесы говорят о таких, что их зрачки затянуты паутиной вечности. Возможно, все это было лишь красивым жутковатым образом, но взгляд самого старого из бесов Кастора - жил, подобно человеку на дыбе, хрипя и содрогаясь всеми вывернутыми суставами.

Ночь вздохнула, колыша ветки за окном, и устроилась поудобнее. Затем она подмигнула сквозняку, и эта продувная бестия так свистнула по коридору, что незапертая дверь скрипнула и наполовину приоткрылась. Сидящий у стола бес повернулся и прищурился в темноту. Бес был раскос, скуласт, в руке он держал вырванную кроличью печень, и вообще во всем его облике странным образом сочетались дикость и задумчивость. Этакий задумчивый дикарь, голый до пояса...

"Как его зовут?" - шепнула ночь подкравшемуся сквозняку.

"Марцел-л-л..." - прошелестел тот, и бес по имени Марцелл вздрогнул, отвернулся и швырнул кровоточащие потроха в отдельный таз.

- Не кипятись, Харон, - бросил он сидящему напротив ланисте. - Зачем зря слова треплешь... Все равно тебе на этих Играх с другим каркасом выходить. Твой в Южный округ переводят. А кто у нас сейчас свободен? Одни "ветки"... Трое из углового корпуса, Кастор вот, я, да еще рогоносцев пара-тройка... Так что сам понимаешь - Уход тебе обеспечен. Ланиста ты классный, но - нет на нас ланисты... Так что все будет в порядке - под фанфары и буцины.

- Спасибо, Марцелл... - Харон улыбнулся через силу. - Только и тебя на эти Игры не поставят. Приказ вчера пришел, на имя Претора. Велят тебя попридержать. Причин не объясняют. Так что отдыхай... отсыпайся...

Чувствовалось, что наигранность тона давалась ему с трудом. Марцелл пристально посмотрел на Харона и медленно вытер грязные руки полотенцем.