Уже под вечер, когда затихла перестрелка и кончился бой, Олег устало добрел до ближайшего дерева, плюхнулся на землю и прислонился спиной к его шершавому стволу. Он был настолько вымотан, что лишь тупо сидел, не сводя глаз с приближающегося к горизонту светила. В его голове изредка проносились воспоминания о друзьях, о Незнакомке, но они почти не вызывали отклика в душе, слишком утомленной событиями бесконечного дня. Даже сон не мог одолеть усталость мышц, и лишь бродил где-то, желанный, но недоступный.

— А, вот где наш герой. Затихарился под деревом и сидит!

Олег вздрогнул и с трудом приподнял голову. Перед ним стояли девушки его отделения, и в их глазах перемешались кокетство, насмешка и восхищение.

— Что значит «затихарился»? — не согласилась Аэла. — Просто, как истинный герой, Олег — воплощенная скромность.

— Ничего себе скромник! Так с пулеметом разделался — одни ошметки остались, — возразила Аола.

— Ты не поняла. Скромен он на отдыхе, а в бою — огонь, — пояснила Аила. — Мужчина.

Олег почувствовал, что по его лицу расплывается глупейшая улыбка разомлевшего от похвал идиота и попытался ее убрать, но губы не слушались, и тогда он решил разговорить:

— Я думал, вас всех… ну, и разозлился.

Девушки рассмеялись.

— Да мы что, дуры — под пули лезть, — выразила общую мысль Аола. — Он еще стрелять не начал, а мы уже землю носом рыли.

— Хватит болтать, — оборвала ее Аала. — Человек нам, можно сказать, жизнь спас, а вы тут…

— Смирно! — выкрикнула вдруг Аила.

На поляну вышел генерал. Через плечо у него висела кожаная сумка.