— Лейтенант за мной, остальные свободны, — и генерал с достоинством зашагал прочь от места кровавой схватки.

…А потом был встречный бой, отступления и наступления, марш-броски, фланговые удары, и все это под бесконечный аккомпанемент артиллерийской канонады и пулеметной стрельбы. И каждый раз жизнь висела на тоненьком волоске удачи, но, видимо, прочным он оказался, этот волосок.

Прошла вечность, и наступила вторая, а с ней, — долгожданный приказ на отдых. О, немудреные солдатские радости: сон, баня, покой…

— А ты везучий, капитан, ни одной царапины, — генерал с интересом посмотрел на возмужавшего Олега. — Глядишь, и генералом станешь.

— Не откажусь. — Олег провел рукой по седой пряди и стряхнул с новенького погона воображаемую пылинку.

— И вот что. Отдых отдыхом, сам мужчина, понимаю, — генерал подмигнул и кивнул на девушек, отгораживавших какой-то материей кусочек поляны для импровизированной бани. — Однако о службе забывать тоже не следует. Чтобы были и посты, и все, что полагается. Мы на войне, хоть и в собственном тылу. Завтра приду с неожиданной проверкой, часиков в двенадцать, посмотрю, как и что.

— Понял. — Олег вслед за генералом скосил глаза в сторону бани.

То ли материал оказался не слишком плотным, то ли заходящее уже солнце светило под нужным углом, но на полотне отчетливо проступали женские силуэты. А фигурки у всех красивые, а мужчины любят глазами…

— Да-а, — протянул генерал. Уходить ему от подобного зрелища не хотелось, но должность не располагала к подглядыванию, и он поискал предлог, чтобы задержаться. — Тяжелые были бои. Давно таких не помню.

— Да, тяжелые, — согласился Олег, чувствуя себя ветераном, прошедшим огонь, воду и медные трубы.

— Зато с такими бойцами и воевать не в тягость, — выразил генерал мудрую мысль, не сводя глаз с баньки.

Олег нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Палатка привлекала и его, но присутствие генерала ужасно сковывало. Воспитание подсказывало, что подглядывать нехорошо, и бравый капитан давал себе мысленные клятвы, что сам смотреть не станет.