— А знания из головы улетают еще быстрее. У меня еще целый год впереди. И вся жизнь…

— Это только кажется, — вздохнула о чем-то своем мать. — А там и глазом моргнуть не успеешь, как… да ты садись, — и она первая уселась на скамейку.

— Я лучше пойду.

— Садись. И так редко поговорить удается. Вечно где-то шляешься. Нет, чтобы с матерью побыть, рассказать чего…

Олег обреченно вздохнул и присел на самый краешек, всем своим видом показывая, что очень торопится.

— Кем ты хоть стать надумал?

— Человеком.

— А сейчас ты кто? Обезьяна? — мать говорила без тени юмора. — Я о профессии спрашиваю. Или и тут секреты?

— Секрет, — согласно кивнул Олег и сделал попытку приподняться. — Мам, меня ждут. Вечером поговорим.

— А кто ждет-то? — в глазах матери вспыхнул жадный интерес. — Может, влюбился ты?

— Ну, ты скажешь, мам. — Олег густо покраснел.

— А что? — мать не заметила собственной бестактности и продолжила. — Я в твои годы направо-налево влюблялась.

— А я только прямо.

— Как это «прямо»?

— Так же, как ты направо.

Мать обиженно надула губы и замолчала. В разговоре возникла напряженная пауза. Олег лениво рассматривал свои еще не успевшие загореть руки и ждал продолжения. Оно последовало довольно быстро — долго молчать его мать не умела.

— Издеваешься? И над кем? Над матерью! А у самого еще молоко на губах не обсохло! — мать попыталась распалиться, но погода уже сделала свое коварное дело, и до настоящей злости не дошло. — А как маленький был, так все «мамочка, мамочка»… вымахал, оболтус, так сразу матери грубить… Воспитываешь, воспитываешь — а в ответ никакой благодарности…

— Ты меня еже давно не воспитываешь, — равнодушно перебил ее Олег. — К тому же сама себе противоречишь. То «молоко на губах не обсохло», то «оболтус вымахал». Ты хоть что-нибудь одно выбери.