Теоретически Рафик был татарином, но уже пятое поколение, начиная от далекого предка приехавшего в Москву еще до революции и работавшего дворником его семейство проживало в городе и из татарских слов он знал только про кутак и еще парочку столь же эмоциональных выражений, употребляя их исключительно когда надо было послать очередного деда в правильном направлении. Русский для этого подходил больше, но почему то он посылал именно на татарском. Где находится мечеть, он знал точно так же, как я знал, где находится церковь. То есть мог указать дорогу, но внутри ни разу не был. Короче, нормальный парень при родителях инженерах с остатками советского воспитания.

   Потом мы вместе попали в одну часть и так и корешились почти два года, вставая грудью на защиту демократических ценностей на границе Грузии и Чечни, пока наш БТР не подорвали местные джигиты. Дело было вполне житейское, не смотря на полный мир, провозглашаемый по телевизору. Я отделался легким испугом, улетев в ближайшие кусты, двоих размазало насмерть, а Рафику размозжило обе ступни, да так, что одна висела только на коже. Проблема была в том, что связи не было и неизвестно еще как поведут себя аборигены при виде нас. Район был не сильно спокойный. Почти сутки я тащил его на себе и вытащил, вот только отрезали ему обе ноги почти до колен.

   Через несколько месяцев я дембельнулся и зашел его проведать. Изрядно поддатый он сообщил, что собирается к эльфам в гости. Отговаривать было глупо, тем более что, похоже, пил он без просыпу и хорошо еще не допер перейти на наркотики. Остаться в двадцать лет без ног на мизерной пенсии и не понятно, что делать и как жить дальше. А еще через полгода он ушел с восьмилетним сроком. Тогда я впервые и стал выяснять, чем это пахнет, не подозревая, что еще через пару лет самому понадобиться.