Луч солнца проколол листву. Осоргин, почувствовав на щеке ожог, невольно мотнул головой. Мысли окончательно спутались.

Нетерпение придало узкому лицу Блинка страстность художника, завороженного шедевром. Он нервно переступал с ноги на ногу, как будто ему жгло пятки. Кайзер неторопливо курил сигару, спокойный, уверенный в своей правоте. Позади них сидел ко всему равнодушный роэлец.

- Вот что, друзья, - Осоргин облизал губы, и они тотчас пересохли снова. - Тут надо взвесить. Сейчас мы слишком под впечатлением... - Осоргин запнулся .. - увиденного. Отложим до вечера.

- Правильное решение, - кивнул Кайзер. - Надо обсудить всесторонне.

- Трусость, - зло сказал Блинк. - Трусость и уязвленная гордость. Мы заранее отбрасываем все, что выше нашего понимания. Так спокойней.

- Умоляю вас, хватит! - взмолился Осоргин. - Вечером, когда спадет жара... Можете тогда спорить хоть до упаду.

"Тропический наркоз, - устало подумал он. - Может ли такое быть? Здесь все слишком фантасмагорично. Это раскаленное солнце, эта неистовая, сумасшедшая зелень, эти ночи, лиловые от беспрестанного мигания молний, эта рискованнейшая переправа через Коррирочу... Необычное стало будничным, и я не могу отделаться от впечатления, что здесь все возможно. Даже роэлец с его нечеловеческим искусством. Так легко ошибиться. Подпасть под влияние... Неправильно оценить.. В конце концов даже хронометр подвижен воздействию среды. А мозг все-таки не хронометр..."

В десятом часу, когда вечерний воздух чуточку посвежел, они по молчаливому уговору собрались у костра.

Их отряд уже три месяца был в сельве, исследуя, может быть, в последний раз этот затерянный клочок Земли, так как вскоре здесь должно было разлиться дазонское море. Этот глухой уголок исследовался не толъко в последний, но и в первый раз - до них здесь было экспедиций.