— У них?

— Ага, — согласился Рафик, — правильно понимаешь. Есть они, Леха с командой, и есть я. Еще непременно Мария прибудет, большой специалист по разным штучкам-дрючкам. Мы работаем вместе, но я нужен больше как консультант по здешним делам. Разные земные тонкости. Как напарник мой осмотрится, мне вежливо покажут на дом. Собственно оно и правильно. Они ни в каких базах данных не числятся, а вот я вполне могу вызвать кучу вопросов у разных интересантов, если влипну.

— Вам все равно нужен кто-то, кому можно верить, — возразила Таня. — Не за деньги, а просто, потому что свой. Я лучший вариант и согласна исполнять приказы, вы ведь сильно от здешней жизни оторвались, даже сколько гаишнику давать положено, не знаете. Без местного жителя не обойтись. А Ярослав твой вообще ничего не понимает, если там родился. Мало ли что по-русски разговаривает, он же может проколоться моментально на ерунде. Начнет от автобуса шарахаться или через дорогу пойдет на красный светофор. Как ты его одного отпустил, не понимаю.

— Не такой уж он беспомощный, — насмешливо сказал Рафик. — И ориентируется в Москве очень прилично. А польза от него огромная. Я тебе честно скажу, может больше чем от меня. Я тут по блату из-за старой дружбы с Лехой и малого количества таких... которые не будут пугаться поезда в метро. Я тебе сейчас страшную военную тайну скажу: нас, способных гулять по Земле и не обращать на себя внимания, есть еще трое. Количество посвященных в наличие портала крайне ограничено. Твой брат, Мария, с которой ты еще непременно познакомишься, и жена Ярослава. Есть еще один, но ему настолько не доверяют. Леху сюда не пустят, от его авторитета там слишком много зависит, Дашке Ярослав запретил подобные фокусы, так что до поры до времени только мы и будем.

— Извини, но у меня такое впечатление, что ты, когда зовешь его по имени, вроде как запинаешься.

— Да? — удивился Рафик. — Наверное, не привык. Мы все имеем официальное имя по паспорту и кличку. А некоторые охотнее отзываются на прозвища. Вот Ярославом или Славой или тем более Вячеславом его никто никогда не называет. А, — махнул он рукой. — Когда мы познакомились, звали его Живой, а уже несколько лет зовут Гномом.