Тонкие яркие лучи солнечного света пробивались сквозь острые клешни диких лесных кустов и попадали на небольшую поляну. Солнечный диск тускло мелькал между расплывчатыми тучами. На голых ветвях поредевшей рощицы возмущенно каркали черные вороны. Пахло палой листвой и торфом. Желтая трава, слабо колыхаясь и колеблясь на легком утреннем ветру, приятно щекотала пальцы и лицо. Шум ветра и моральное спокойствие создавали у него в душе атмосферу непринужденности и какой-то легкости сознания. Хотелось просто лежать и наслаждаться редким сиюминутным проявлением нежной обманчивости этого места. Места, ставшего домом для многих людей… Чернобыльской Зоной Отчуждения!

Резко открыв глаза, он перевернулся на спину. По голубому прозрачному небу бесформенной массой плыли грозовые тучи. Они шли откуда-то с запада. Там, где рай… Где трава зеленая, а воздух чистый… По крайней мере так ему говорили в баре…

Быстро затолкав в рюкзак все барахло, что валялось рядом с тлеющим костром, и, выкинув в угли бумагу и ошметки от вечерней трапезы, он взвалил на спину рюкзак и пару раз подпрыгнул. Вроде не тяжело. Он грузно присел и потянул винтовку за длинный ремень. После длительного привала сложно было собрать себя в кулак. В руках появилась предательская слабость, с которой довольно сложно справиться, не имея специальной подготовки. Слегка размяв правую руку, он попробовал сжать её в кулак, но мышцы пальцев не давали этого сделать. Воспользовавшись старым способом, вытянул руку до предела вперед, до боли медленно сжал и разжал пальцы, напрягая все хрящи, потом резко махнул рукой и согнул в кисти.