Для этого он слишком хорошо ее вышколил. Но он также знал, что если бы и решился перейти тот критический предел, когда еще можно было успеть доехать до аэропорта, то довел бы ее едва ли не до истерики. В их супружеской жизни последних лет были один или два случая, когда казалось, будто он нарочно старается опоздать на поезд только для того, чтобы заставить страдать свою бедную жену.

Допустим, что муж виноват (хотя полной уверенности в этом нет) и поступает он преднамеренно, однако такую его позицию делает совершенно необоснованной тот факт, что миссис Фостер, если простить ей ее маленькую необоримую слабость, всегда была прекрасной и любящей женой. Больше тридцати лет она служила мужу верно и преданно. Сомневаться в этом не приходится. Но даже она, женщина кроткая, которая не допускала и мысли, что мистер Фостер может сознательно ее терзать, в последнее время стала все чаще задумываться.

Мистер Юджин Фостер, которому было почти семьдесят, жил со своей женой в большом шестиэтажном доме на Шестьдесят второй улице в Нью-Йорке, и они держали четверых слуг. Дом этот мрачный, и люди бывали у них не часто. Но в это необычное утро дом словно ожил и зашевелился. Одна служанка разносила по комнатам кипы простынь, другая укрывала ими мебель от пыли. Дворецкий сносил вниз чемоданы и ставил их в холле. Повар то и дело выбегал из кухни, чтобы о чем-то спросить дворецкого, а сама миссис Фостер в старомодной шубе и шляпе на макушке буквально летала из комнаты в комнату, усиленно делая вид, что надзирает за всеми действиями слуг. Но на самом деле она думала только о том, что не успеет на самолет, если ее муж не будет готов и в самые ближайшие минуты не выйдет из своего кабинета.

- Который час, Уокер? - спросила она, проходя мимо дворецкого.

- Десять минут десятого, мэм.

- Машина пришла?

- Да, мэм, она ждет. Я как раз собираюсь погрузить в нее багаж.