Кари и Тайна были лучшими танцорами корабля.

Только они умели отдавать себя полностью мелодии и ритму, выключая все другие думы и чувства. И Кари унесся в мир танца, не ощущая ничего, кроме наслаждения согласованными легкими движениями. Рука девушки, лежавшая у него на плече, была сильна и нежна. Зеленые глаза потемнели.

– Вы и ваше имя - одно, - шепнул Кари. - Я запомнил, что Тайна на древнем языке - это неведомое, неразгаданное.

– Вы радуете меня, - без улыбки ответила девушка. - Мне всегда казалось, что тайны остались только в космосе, а на нашей Земле их нет более. Нет их у людей - все мы просты, ясны и чисты.

– И вы жалеете об этом?

– Иногда. Мне хотелось бы встретить такого человека, как в давнем прошлом. Вынужденного скрывать свои мечты, свои чувства от окружающей злобы, закалять их, выращивать неколебимыми, полными невероятной силы.

– О, я понимаю! Но я думал не о людях и жалел лишь о неразгаданных тайнах… Как в древних романах: повсюду таинственные развалины, неведомые глубины, непокоренные высоты, а еще раньше - заколдованные, проклятые, и обладающие загадочными силами рощи, источники, заповедные тропы, дома.

– Да, Кари! Хорошо бы и здесь, в звездолете, найти тайные уголки, запрещенные проходы.

– И они вели бы в неведомые комнаты, где скрывалось…

– Что скрывалось?

– Не знаю, - помолчав, признался механик и остановился.

Но Тайна вошла в игру и, нахмурившись, потянула его за рукав. Кари последовал за девушкой, и они вышли из спортивного зала в тускло освещенный боковой проход. Указатели вибрации равномерно и неярко мигали, будто стены корабля боролись с надвигавшимся сном. Девушка сделала несколько быстрых, бесшумных шагов и замерла. Тень скуки мелькнула на ее лице так быстро, что Кари не мог бы поручиться, что он действительно заметил у нее признак душевной слабости. Незнакомое чувство больно резнуло его. Механик снова взял руку Тайны.