Тут Саймон вскочил на ноги. Боже, он опять задремал. Сон - невозможная штука! С ним трудно бороться и нелегко заметить его приближение. Он застает врасплох и долго не отпускает. Но Саймон дал себе слово. Теперь он мужчина, и слово его должно быть законом. Он не будет спать сегодня. Это особенная ночь.

Сны атаковали Саймона, не давая ему долго думать об одном и том же, загоняя в сладкую дремоту. Джеремия, вошедший в Обсерваторию со свечой в руках, наше" его сидящим на полу в луже ледяной воды. Мокрые волосы сосульками прилипли ко лбу, пальцы и губы посинели от холода, по спине бежали последние холодные струйки, но глаза блестели радостной гордостью.

- Я опрокинул на голову полное ведро воды, - сказал Саймон. Зубы его стучали, язык онемел и едва шевелился, так что Джеремия не понял ни слова. Вылил воду на голову, - повторил Саймон, - чтобы не заснуть. Что ты здесь делаешь?

- Время пришло. Тебе пора идти.

- А-а-а! - Саймон вскочил. - Я не заснул, Джеремия! Понимаешь? Ни разу не заснул!

Джеремия улыбнулся:

- Это здорово. Теперь пошли вниз. Обогреешься у костра.

Саймон, невыносимо уставший и замерзший, не сказал ничего и молча схватил друга за руку. В последнее время Джеремия так похудел, что иногда Саймону казалось, что перец ним другой человек, но блеск в мягких темных тазах остался прежним, каким он был у мальчишки свечника из Хейхолта.

- Костер? - Саймон наконец уловил смысл сказанного. - Большой костер? А как насчет еды?

- Костер отличный, - с достоинством проговорил Джеремия. - Если я чему и научился в литейной Хейхолта, так это раздувать огонь. - Он тряхнул головой, словно отгоняя неприятные воспоминания, и посмотрел на друга. Тени прыгали по лицу Саймона, как зайцы по лужайке, и Джеремня улыбнулся. - А еды конечно нет. Правда, недолго осталось, ты же знаешь. Держись! Может, к вечеру нам перепадет кусок хлеба, а то и что-нибудь получше.