– О, Ардвичура-Анахита! – вздохнул Гефестай. – Быстро же я тогда допер, что с нами приключилось! Классу к девятому, наверное. Индукция и дедукция! Сашке рассказываю, а он не верит, хихикает только. Что ты хочешь? Темный был, зашуганный…

– Можно подумать, – хмыкнул Эдик, – ты светом лучился!

– Молчи, морда, – добродушно сказал кушан.

– Сам морда!

– Не ругайтесь, – сделал замечание Искандер. – Эдуард, ты же культурный человек…

– И интеллигентный!

– И интеллигентный. А выражаешься, как варвар.

– Да это Гефестай все! Оч-чень грубая и неотесанная личность.

– А по сопатке? – агрессивно осведомился кушан.

– Видишь? – горько вопросил Эдикус. – Вечно красней за него в цивилизованном обществе!

– Если кто-то ведет себя невоспитанно, – менторским тоном проговорил Искандер, – то это еще не означает, что нужно отказываться от нормативной лексики и принятых норм поведения.

– О-о! Какой же ты зануда!

Сергий улыбнулся, снова погружаясь в омут памяти. Все началось в 2006-м, в День конституции Таджикской Республики…

Искандер дозвонился к нему в Москву и попросил помочь – Рахмон Наккаш, тамошний «наркохан» и депутат меджлиса, совсем уж достал дядю Терентия, самого близкого человека для сына Ярная из Пурашупуры и сына славного Тиндара Селевкийского. Сергей мигом собрался и, с Эдиком на пару, вылетел в Душанбе. Оттуда они добрались до кишлака Юр-Тепе, где их ждали Искандер и Гефестай. Дядю Терентия к тому времени наккашевцы уже словили – и держали в каталажке-зиндане. Лобанов взялся отвлечь охрану, пока друзья будут освобождать дядьку. Был праздник-той, был пир, были «культурно-массовые мероприятия» – песни и пляски, бои по правилам и без. Он тогда выступил против местного чемпиона-пахлавона Холмирзо, зятя самого Наккаша.