Директор посмотрел на зама как на идиота.

– От кого-то я уже это слышал. Тебе что, мало того, что ты имеешь?

Но Вадим Андреевич не слушал его:

– Давай, Марат, а то здоровье не улучшится.

Новость должна была просто-напросто парализовать директора, но он проявил завидную волю и не поддался ни агрессивным, ни депрессивным настроениям.

– Теперь, Вадим Андреевич, я понимаю, откуда дует ветер. А я-то ломал себе голову, кто же это меня подсиживает. А это, оказывается, твоих рук дело. И этот сброс нефтепродуктов в Волгу, и разрыв контракта с поставщиками сырья – все твоих рук дело. Преднамеренно портишь лицо фирмы. Скот, большой ты скот.

– Подумай, Марат Львович, речь идет о твоем изрядно пошатнувшемся здоровье. Ты из этого дерьма, может, и не выплывешь.

– А ты меня не пугай, – Бадаров хлопнул рукой по столу. – Я сейчас прикажу охране схватить тебя и немного поучить хорошим манерам, а то ты, я смотрю, совсем потерялся, отбился от рук, мальчик.

– Тогда не будет дозы, – ровно ответил Мирской. – Считай, ты сейчас деревянную рубашечку себе заказываешь.

Бадаров почувствовал, как у него очень сильно начинает болеть голова. Вскоре боль стала невыносимой, и он схватился за разрывающийся череп.

– Вот видишь, – Вадим Андреевич продолжал читать нотации своему начальнику, – это только начало, дальше будет еще хуже.

– Что, если я соглашусь, – прохрипел Бадаров, превозмогая адскую боль, – что, если соглашусь? – повторил он.

– Ну, в этом случае будем тонну в неделю сливать на сторону. Вскоре появится левое сырье. Если со здоровьем лучше не станет, придется уйти в отставку. Пройдешь курс реабилитации, будешь спокойно жить. У тебя средств достаточно. Тебе, может быть, даже подарят магазинчик в центре города, чтобы ты, не утруждая себя, сводил концы с концами. Это все.

Приступ прошел, и, почувствовав себя лучше, директор воспротивился.