Дарья снова подошла к матери и подняла ее с колен.

– Почему, почему, – причитала мать. – Почему он?

Женщины вернулись к столику. Мать села за стол и, схватившись за голову, снова стала плакать. Потом схватилась за стакан и допила остатки.

Подошел Лиховцев, представился. Попросил Дарью оставить их наедине. Данилова встала, отошла в сторону. С отсутствующим видом принялась рассматривать картины, висящие на стенах заведения. Пейзажи. Неизвестный художник неплохо владел кистью. Пшеничное поле уходит за горизонт, слева – небольшой кусочек дубовой рощи, справа вдалеке – старая мельница. Чувствовалась перспектива. А какая перспектива у нее?

Ее кто-то изучал. Дарья обернулась на убитую горем мать. Заплаканная женщина смотрела на нее и, казалось, совсем не слушала капитана, который о чем-то рассказывал ей.

Наконец их приватная беседа была закончена. Лиховцев зажег очередную сигарету и тоже пошел любоваться пейзажем.

– Я не могу отпустить вас, – сообщил он Дарье ровным голосом. – Если в организме покойного найдут быстродействующий яд, то вы – подозреваемый номер один. Лидия Яковлевна рассказала мне, что вы как-то попали на телевидение, когда задерживали преступника, и даже стреляли.

– Это правда. Но ранена не была, поэтому ордена не дали. Немного обидно, но я переживу. Вы бы лучше поинтересовались, кто ей сообщил о смерти сына.

– Спросил. Человек не представился.

– Но был на сто процентов уверен, что Виктор умер. Похоже, в ресторан он приходил не один.

– Это не подтверждается опросом официантов.

– Вам не кажется, что яд в пищу или в выпивку могла подсыпать не только я?

– Вы обменялись резкими фразами друг с другом, потом встали и направились к выходу. Через несколько секунд Виктор умер. Не слишком хорошие обстоятельства. Вы задержаны на двадцать четыре часа. Если причина смерти не сильнодействующий яд, то будете отпущены под подписку о невыезде.

Дарья покраснела от негодования. Новость ее взбесила. Ее в камеру!