Передо мной откуда-то возник Ко’Бун, похожий на слиток света. Сейчас он не казался мне напыщенным и уродливым, как в первую встречу. И эти его рога, гордо устремлённые в пространство, они уже не были чем-то угрожающим. Он молча протянул мне руку, держа за лезвие хрустальный нож. Я вспомнила, что от меня что-то требуется, взяла нож, и не долго думая, отхватила прядь волос и протянула её Ко’Буну. Он принял её, положил на висящий в пространстве алтарь, и моя прядка вспыхнула и тут же сгорела. Алтарь исчез. Музыка резко изменилась. Теперь казалось, что это не просто музыка, а песня вселенной, всех её звёзд и галактик! Внезапно я почувствовала, что меня нет. Я подняла руку к лицу и не увидела её. Мне стало страшно, но вдруг я поняла, что я есть, просто я растворилась во вселенной. Я сама стала ею, каждой звёздочкой, каждой галактикой, пылинкой, планетой, всем сразу! Я чувствовала всё, что происходило во вселенной, вспышки новых, угасание умерших звёзд, вихри энергии вокруг чёрных дыр, медленное урчание миллионов солнц, приливные волны на мириадах планет, всё это было мной, и я была всем этим! Не знаю, с чем это сравнить, я никогда не испытывала ничего подобного, ни до, ни после.

Когда всё закончилось, в рубке осталась только я и Ко’Бун, по-прежнему величественный, но какой-то свой, почти родной. В неподвижных его глазах я увидела затаенную улыбку, приветливую, как весеннее солнце. Он молчал, но я и так его понимала, без слов. Зачем слова тем, кто только что были самой вселенной? Я поцеловала его и вышла за дверь. Там был уже до боли знакомый серый коридор. Сказка кончилась.

На следующее утро Рино пригласил меня к себе.