— Так, — сказала Охотница, стоявшая молча рядом. — Все хорошо в меру. Ты Перо ворона, отошла с дороги. А ты, — после секундной паузы, — Хозяйка, убери револьвер. Даша дождалась, пока девушка нехотя шагнула вбок и сунула наган в кобуру. В следующее мгновенье Перо замахнулась для удара и Охотница небрежно смахнула ее лапой. Девушка отлетела и упала на спину. Платье задралось, показывая красивые ноги.

— Ты, — мне надоела, — негромко сказала медведица. — Не в первый раз пытаешься нарушить приказ. Придется от тебя избавляться. Пойдем, — сказала она Даше и зашагала вперед. Несколько зрителей с интересом наблюдающих за происходящим старательно сделали вид, что случайно мимо проходили и у них масса срочных дел.

— Извини, — догнав Охотницу, сказала Даша. — Я не понимаю, откуда она могла знать про Живого и ещё я не понимаю, кто ты вообще такая.. Должность у тебя есть?

— Так много вопросов, — грустно сказала Охотница, — и так мало знаний. Живого надо долго и старательно пороть. Притащить человека к Народу и простейших вещей не объяснить. Займусь я твоим воспитанием завтра с утра.

— Эта, — ядовитым тоном сообщила она, — на нашего парня виды очень конкретные имела. Ткачиха она хорошая, но со слишком большими амбициями. Подавай ей мужа из высших. Вечно из-за нее ссоры. Ходит, хвостом крутит и всем мужикам обещанья дает. А сама очень тщательно выбирает. Живой когда привел тебя в лагерь, сразу продемонстрировал зачем. Поживешь среди нас, научишься понимать. Шел на шаг сзади и слева, на поясе у тебя нож очень определенный. На вопросы не отвечал, даже не здоровался, и шли вы прямо к Вожаку. Потом меня в свидетели позвали. Традиции, — с неопределенной интонацией сказала она. — Все всё прекрасно поняли и через десять минут, в лагере каждый знал, что Живой выкинул. Не каждый день такое случается.

— Вон фургон стоит, — садясь и ткнув передней лапой в повозки, сторону ничем не отличающийся от других, сообщила она. — Полезай туда и нормально выспись, все равно сейчас мало что соображаешь. Видела я уже такое. До вечера тебя трогать не будут, а потом я тебя подниму.