Граймс оценил объем содержимого.

— Не велик убыток. Чуть-чуть промыл глаз.

— Ваше здоровье, — она подняла баллончик, словно фужер. — Чтобы оно менялось только к лучшему.

— И ваше.

В наступившей тишине они сидели и смотрели друг на друга. Напряжение нарастало — центробежные и центростремительные силы вели какую-то странную борьбу. Впереди была грань — и оба это знали. Стремление поддаться порыву и безоглядно шагнуть вперед уравновешивалось желанием отступить.

— Ты что, никогда не видел женских ног? — спросила Джейн.

Он поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. Они уже не были карими — их наполняла темнота вечной ночи, сквозь которую мчался корабль.

— Я думаю, тебе лучше допить и уйти, — тихо, но твердо сказала Джейн.

— Наверное, ты права, — ответил Граймс.

— Будем считать, что так, — ей удалось улыбнуться. — Мне не когда бездельничать, в отличие от некоторых. У меня полно работы.

— Тогда увидимся за обедом. И спасибо тебе.

— Не благодари. Выпивка за счет фирмы, как говорится. Выметайся, адмирал.

Граймс отстегнул ремень, выбрался из кресла и направился к двери. Из ее каюты он направился не к себе, а в бар, где встретил Бакстеров. К удивлению мичмана, супруги приветствовали его вполне дружелюбно. Что ж, и у приграничников есть свои достоинства.

После обеда стюардесса передала Граймсу, что его хочет видеть капитан.

«Что я опять натворил? — мрачно подумал мичман и сам себе ответил: — Ровным счетом ничего. К сожалению».

Крейвен выглядел туча тучей.

— Заходите, мичман. Садитесь.

— Благодарю, сэр.

— Можете курить, если хотите.

— Благодарю, сэр.

Граймс набил трубку и закурил. Капитан затянулся крепкой сигарой и долго изучал клубы дыма, как будто в них скрывалось жизненно важное послание на непонятном языке.

— Э… мистер Граймс… последнее время вы очень часто видитесь с моим офицером снабжения, мисс Пентекост.