Граймс бросил взгляд в ближайший иллюминатор. Охристая поверхность пустыни, пересеченная длинными черными тенями кораблей и зданий космопорта, распласталась далеко внизу. Постройки и суда выглядели игрушечными, а автомобили походили на суетливых насекомых. Далеко на севере, на фоне синевы неба расползлось уныло-красное пятно — там бушевала песчаная буря. «Еще бы небо потемнее, и был бы вылитый Марс», — подумал Граймс. Это напомнило ему, что он тоже астронавт и находится в рубке на законных основаниях. И к тому же, успел побывать в космосе, хотя и не выбирался за пределы Солнечной системы. Но он — мичман Исследовательской службы, а эти люди, сидящие вокруг… По большому счету, они — всего лишь персонал космической службы доставки. И все же мичман завидовал им, их спокойной уверенности и богатому опыту.

Корабль поднимался, и космопорт внизу становился все меньше. Горизонт на севере и юге, где уже показалось море, начал искривляться. Выше и выше… Небо над головой темнело, на нем проступали первые яркие звезды — Сириус и Канопус, Альфа и Бета Центавра. Они сверкали, манили — на протяжении несчетных веков, еще до того, как первая неуклюжая ракета поднялась в небо на собственном огненном хвосте, прежде чем первый аэроплан простер над землей хрупкие крылья, до первого воздушного шара, поднятого нагретым газом…

— Мистер Граймс, — внезапно прервал его лирические раз мышления капитан. В его голосе не было неприязни — равно как и особой теплоты.

— Сэр?

— Мы будем подниматься на инерционном, пока не выйдем из пояса Ван Аллена.

— Я знаю, сэр, — ответил Граймс — и тут же пожалел, что не может взять слова назад. Поздно. Теперь в молчании капитана внятно чувствовалась неприязнь, почти враждебность, а остальные покосились на мичмана с насмешливым презрением. Граймс вжался в кресло, словно в попытке сделаться как можно меньше. Офицеры вполголоса переговаривалась, но словно не замечали его присутствия. Потом они позволили себе немного расслабиться, достали сигареты и закурили. Мичману никто не предложил.