— Я знаю, — капитан неожиданно издал короткий смешок и, словно в честь этой маленькой победы над гостем, открыл бар. — Жалко пить такую великолепную «Манцаниллу» из баллончиков — но что поделать, издержки невесомости. Ловите, — он кинул Граймсу грушевидный тюбик и открыл второй. — Ваше здоровье, мичман!

— И ваше, сэр.

Граймс счел вино суховатым, но старательно состроил блаженную мину. Повторного предложения не последовало, чему он был несказанно рад. Тем временем капитан вытащил из ящика стола отпечатанный листок и пробежал его глазами.

— Так, давайте посмотрим… У вас пятнадцатая каюта, на палубе Д. Вы сами найдете дорогу вниз, не так ли?

Граймс утвердительно кивнул и отстегнул ремни. Аудиенция явно подошла к концу.

— Отлично. Теперь вот что: как офицер Исследовательской и Контрольной службы вы имеете свободный доступ в рубку и двигательный отсек…

— Спасибо, сэр.

— Постарайтесь не злоупотреблять этой привилегией. На этом все.

«Пожалуй, таким приглашением и воспользоваться не захочешь, не то что злоупотреблять».

Граймс выплыл из кресла.

— Спасибо, сэр. (За выпивку или предупреждение? Впрочем, какая разница? ) Я пойду к себе в каюту, сэр. Надо распаковать вещи.

— Как пожелаете, мистер Граймс.

Исполнив долг вежливости, капитан, похоже, потерял всякий интерес к гостю. Граймс покинул каюту и не без труда добрался до входа в осевую шахту. Поразительно, как столь ничтожная доза алкоголя может повлиять на координацию движений. Наверно, все дело в невесомости. Когда дверь лифта открылась на палубе Д, Граймс буквально вывалился из нее — прямо на Джейн.

— Отпустите, — потребовала она. — А то я закричу, что меня насилуют.

«Только этого мне не хватает для полного счастья — до самого конца полета».

Девушка высвободилась и отодвинулась от него одним грациозным движением. При этом магнитные подошвы сандалий, в которые были обуты ее стройные ножки, ни на миг не разорвали контакта со стальной палубой. Это походило на танец.