Примериваться было некогда. Фрар разбежался, оттолкнулся и, казалось, взлетел. Пять шагов в высоту, и вперед, вперед, вперед…

Нет, не долететь! Он выставил руки, вцепился в край площадки. Есть! Хотя Фрар сильно ударился о камни, отчего по всему телу прошла волна жгучей боли, ему удалось подтянуться и выбраться на ровную поверхность. Здесь он услышал восторженные крики. Кто-то из людей, оставшихся позади, видел его полет и выражал свое восхищение. Возможно, когда-нибудь об этом прыжке сложат песни. Но сейчас его путь – к храму.

Фрар двинулся к крутому склону, который казался неприступным. Но разве он страшнее пропасти? Цепкими длинными пальцами мужчина цеплялся за каждый выступ, за каждую трещинку – и неуклонно поднимался вверх.

Камни срывались вниз, но Фрар не летел вслед за ними, всегда ухитряясь удержаться. И, когда горы освещали лишь звезды, он выбрался на вершину.

– Путь закрыт, – проскрежетал голос от темной скалы рядом с ровной площадкой по ту сторону вершины. – Для таких, как ты – проторенные дороги.

– А для таких, как ты – бездна, – ответил Фрар.

– Я сокрушу тебя, – прорычал злобный косматый мангус, выступая из тени скалы. В когтистой лапе темнел меч.

Фрар поднял камень, взвесил его в руке.

– Ты не сможешь меня остановить.

Темнота меча на миг перечеркнула темноту ночи – но Фрар легко ушел от удара, а потом ударил по железу ладонью и переломил клинок пополам. Мангус с воем бросился в сторону, но Фрар догнал его, схватил за копыто и швырнул в пропасть. Пусть этот перевал будет свободен. Совесть воина должна быть чиста.

Спустившись с гор, Фрар долго брел по подлеску. Золотые купола храмов выросли перед глазами внезапно и наполнили душу счастьем. Вот и город. Он дошел. Он успел.

На улицах было полно народу. Молодые глазели по сторонам, вздыхали и ахали. А к храму со всей сторон шли красивые, легкие, словно сотканные из воздуха мужчины и женщины. В них осталось мало человеческого – совершенные фигуры, прекрасные, одухотворенные лица, точность и грациозность движений.