Тони был красив, молод, он постоянно говорил о любви и предстоящей свадьбе. А потом приехал, мы кружились с ним по Москве, просто не отрывались друг от друга. Мотоцикл был нашим единственным свидетелем, кто видел и слышал все, что касалось нашей любви. Как верный конь, он поджидал нас где-нибудь в лесу, неподалеку от того места, где мы обнимались… Тони в отличие от фотографий, которых у меня в папке «Тони» набралось около пятидесяти штук, в жизни был ярче, красивее, трогательнее… Смуглая нежная кожа, волнистые темные волосы, чудесная белозубая улыбка, исполненный любви взгляд… Все мои прежние прямо скажем, идеалистические представления о любви подтвердились в истории с Тони. Он был романтичным героем, с приятным иностранным акцентом, ласковый, щедрый… Он покупал мне цветы, называл меня, в общем-то некрасивую девчонку, самой красивой женщиной на свете, носил меня на руках, а в аэропорту, перед тем как расстаться, подарил обручальное золотое кольцо с бриллиантом… Когда он перешагнул белую полосу, отделявшую пассажиров от провожающих, я разрыдалась… У меня была истерика. Я почему-то подумала, что никогда больше его не увижу… Такую душевную боль до этого я никогда не испытывала.

Долго стояла, глядя в никуда, не в силах пошевелиться, пока не поняла, что Тони в Москве больше нет, и в России – тоже. Что прошло уже три часа, и самолет его приземлился, вероятно, в Варне, а я, оглушенная биением сердца, продолжаю как ненормальная смотреть ему вслед… Успел ли он соскучиться по мне за эти три часа? Я верила, что он испытывает ко мне примерно такие же сильные чувства, что и я к нему. Однако телефон мой молчал… То есть, рассуждала я, он вернулся домой, но мне не позвонил, не сообщил, что долетел благополучно…