Может, потому что где-нибудь да пригодится? Невесты товар ходовой в тутошней виртуалке. Ну, также как в реальном мире роботессы со встроенной плитой.

Стали мы с Тристаном проводить рекогносцировку на местности, определять, надо ли вмешаться. И примечаем, уж больно народ вокруг веселый, люди некручинные. Что за дела? Не оттого ли народ весел, что мало занят полезным трудом? Достаточно пару раз на поле сходить, посеять да пожать. Затем сивку-бурку прогнать. Все остальное само сделается — сказка же.

Но змеи-то, проглоты многоротые! Они же должны вредить, мешать всячески. Оказывается, и змеи окаянные не летают больше на земли хрестьянские, ни в одиночку, ни клином. Не едят баб с мужиками, да бояр со боярыни.

Спасение народу от змеиной опасности принес душевный ведьмак по прозвищу то ли Мурлон, то ли Мерлин (опять гастролер из кельтских зон). Он змеев заклял, поэтому от съедения человеского мяса у них начинается мучительный понос и губчатая энцефалопатия — худая смерть животному приходит.

Выходит, не сослужить теперь Василий-царевичу службу честную царю-батюшке. А ведь нам так важно Мережко в стабильный сюжет засадить. Не успел я пригорюнится, как Тристан меня выручил. Ему, оказывается, и крылатым пресмыкающимся обернуться ничего не стоит. Конечно, за полное сходство с местными змеями Тристан не ручался. Но ведь никто в царстве Долмата их воочию и не видел. Если точнее: кто змея увидит, тот уже вряд ли что-нибудь расскажет.

Я твердо потребовал от Тристана, чтобы Василий-царевич победил и сюжетная правда восторжествовала. “Обещаю сохранить ему жизнь. Ведь соплей его перешибить могу”,— уклончиво отвечал оборотень. Я предупредил, что не потерплю нечетких формулировок. Тристан посетовал на стереотипы, но согласился на поражение.

И таки да — явилось на следующий день во владения царя Долмата кошмарное пресмыкающееся крайней степени монстрофикации. Всё в ядовитой слизи, зубы даже на пятках растут. Вдобавок ко всем ужасностям еще и лютое до женского пола. Ни одной юбки оный гад пропустить не мог — всех отведывал, в гастрономическом смысле разумеется. Мне было стыдно за Тристана, но таковы суровые законы сказки. Никаких там нравственных моментов, годится любой выигрышный ход.