Проник в палаты Кощеевы под видом посла иностранной державы и говорю:

“Оба мы с тобой непонятые. Тебя темные люди почему-то считает паразитом и провокатором. А ты на самом деле берешь у бездельников излишки хрональной энергии, чтобы продлить свою жизнь творца и созидателя. Чего стоит твой теремок — подлинный шедевр архитектуры. А мне вот пришлось невесту для чужого дяди доставать”. Рассказал ему свою любимую байку про Изольду — вижу, расстрогался старый, слезу выпустил. Тогда и сообщаю, что его заветная игла на дне морском во власти стихий и случайностей. Хороший момент улучил, доверительный. Он весь задергался, только успел назначить меня своим заместителем по делам бессмертия и бросился прямо через форточку в пучину морскую. Я тем временем, размахивая знаком власти — скипетром в виде вилки — спускаюсь в подвалы мимо кощеевых ратей, не забывая поддержать их морально за верную службу. Они двери чугунные мне отпирают, засовы железные отодвигают, вхожу я в камеру к Василий-царевичу, кричу: “Заключенный — встать”, снимаю его с цепи. А этот неумытый, нисколечко не возрадовавшись, продолжая что-то жевать, ответствует мне с чавканьем и грубо: “Кто ты? Что от меня, крещеного, хочешь?” Я ему нашептываю голосом сладким: “Я пришел восстановить сюжетную правду и освободить тебя из оков. Я у твоего батюшки-царя сам в оковах сидел, потому что был чудищем. Вот, смотри, татуировка, пять лет — пять перстней. А ты ключики с батяниной шеи снял и мне по глупости передал. Я расковался и был таков. А нынче, сорок лет спустя, явился я собственной персоной отдать тебе должок.”

Но придурковатый царевич больше большего напужался. Бормочет, что никакого чудища полоненного не жалел, что сорок лет назад учился в школе-интернате. Пришлось слегка его подуспокоить во имя скорейшего спасения — Кощей ведь в любой момент назад пожаловать мог. Кулаком в лоб, чтоб не выкобенивался, голову под мышку и вперед — туда, где нет конвоя. Пока я его выволакивал, Елена Прекрасная ущучила, что без надзора, и смылась. За ней большая кодла птиц явилась из другого сюжета, породы гуси-лебеди. Хвать ее и удирать со всех крыльев. Стрелять вроде не положено, запустил в них стулом, да промазал - уже высоко они на воздуся поднялись. Делать нечего. Оглянулся к царевичу — и его след простыл. Вот такая история. Очень нестандартный царевич. Есть тут над чем подумать.